Share
Updates subscription
Thanks for subscribing!
Subscribe to Made in Russia today and get the most interesting news about Russian business, export and culture today!
Social media and RSS subscription
Andrey Kapusta: “We are looking for new partners abroad to add to our existing ones”

October 26, 2015

Andrey Kapusta: “We are looking for new partners abroad to add to our existing ones”

Директор по маркетингу крупнейшего российского производителя детской обуви ОАО «Егорьевск-обувь», известного потребителю под торговой маркой «Котофей», Андрей Капуста рассказал проекту «Сделано в России» о рынке детской обуви в Российской Федерации и перспективах освоения зарубежных рынков, а также о том, как Минпромторг помогает развивать экспортные поставки.

Как вы считаете, показатели первого полугодия 2015 года будут ли существенно отличаться от аналогичных показателей 2014 года?

─ Получилось так, что в январе в продажах мы стартовали в минус 20%. А к концу полугодия отставание было всего минус 3%. На настоящий момент 102%, т.е. мы уже в плюсе. Такая динамика внушает оптимизм.

Какую долю рынка детской обуви занимает бренд «Котофей»?

─ Её, на самом деле, достаточно тяжело посчитать. По нашим расчетам, получается всего 3%, несмотря на то, что наша компания - крупнейший производитель детской обуви в России. Она входит в десятку крупнейших производителей обуви по стране, т.е. не только детской.

Российское производство, в целом, какую долю рынка занимает?

─ В целом, российское производство занимает 20-25%. Полной статистики нет, потому что таких крупных производителей, как мы, которые попадают в официальную систему статистики, мало. Очень много «цеховиков», как мы их называем. Обувь, которая производится в цехах, в статистику может не попадать.

По вашим прогнозам, как закончится 2015 год?

─ В целом мы ожидаем рост сделок по сравнению с 2014 годом на 3-5%. Понятно, что в деньгах это значительно больше, исходя из того, что все цены пересмотрели и увеличили.

Насколько выросли ваши цены?

─ Примерно на 25%. Наше производство очень материалоемкое. А материалы - зарубежные. Если кожа российская, то химия зарубежная. Рост курса влияет на то, что кожевенное сырье становится выгодно вывозить из России. Рынок кожи становится дефицитным для нас. И то же самое касается всяких подошвенных материалов, потому что мы используем зарубежные компоненты. Получается, что как только меняется курс, с задержкой в 1-2 месяца все поставщики также начинают менять цены. Аналогичная ситуация с зарплатой. У нас есть рост тарифов. Есть среднегодовая инфляция, которая больше, чем за всю предыдущую пятилетку. Соответственно, мы вынуждены повышать зарплату. Естественно, это тоже сказывается на цене продукта.

Изменилась ли у вас с ростом курсовой стоимости доля продукции, которую вы выпускаете на внутренний рынок, и доля на экспорт?

─ Несущественно. Все равно экспортная доля у нас очень маленькая, может быть, 5-10% от общего. Здесь сыграло свою роль то, что у нас в позапрошлом году какую-то долю экспорта занимала Украина. Но события на Украине, естественно, повлияли на то, что объем закупок снижается. Но, в то же время, у них есть некая востребованность, т.е. у нас отношения не прервались, мы все равно организуем туда экспорт детской обуви. Это актуально, потому что у них с промышленностью не все хорошо, и вообще с обеспечением товарами.

Сейчас пытаемся наладить какие-то отношения с Крымом, но пока тоже нет отгрузок, потому что транспортная инфраструктура пока не очень хорошая. Мы участвуем в выставках, ищем клиентов. Там они еще перестраиваются под российское законодательство, под российские реалии, пока идет процесс становления.

Экспортируете, в основном, куда?

─ В Беларусь, в Монголию. В этом году –

Англия, Канада и Корея. В Канаде и Англии берут выходцы из стран СНГ, т.е. они взяли пробную партию поторговать. Мы им отгрузку сделали, но от них обратной связи пока нет, насколько у них все получилось.

С точки зрения экономики, выгодно торговать за рубеж, наращивать экспорт продукции туда, нежели на российский рынок?

─ Мы так вопрос не ставим. Продавать - продаем, но, с точки зрения документооборота, это не очень удобно. Все-таки наши таможенные формальности и процедуры требуют определенного объема партии. Поэтому некоторые зарубежные предложения мы вынуждены отвергать, потому что там просят маленькую партию, и мы понимаем, что потеряем время и денег больше, чем мы заработаем на продаже этой партии. И мы отказываем.

То есть, наращивать экспорт вашей продукции мешает бюрократия на таможне?

─ Да, таможенное оформление и то, что экспорт у нас поддерживается весьма условно. Сказать, что вся работа налажена «от» и «до» - нельзя. Таможенные процедуры и формальности пока нас ограничивают. Может, нам еще не хватает компетенции в оформлении, мы пока её наращиваем.

Экспорт у вас сейчас скорее ситуативный? То есть, нет системности наращивания производства?

─ Что касается Дальнего Зарубежья – да. Что касается стран Таможенного Союза Беларуси и Казахстана, то туда сейчас идут регулярные поставки. Там у нас есть дистрибьюторы, с которыми у нас достаточно долгая история взаимоотношений. В общем, там все относительно стабильно. Но, опять же, макроэкономические колебания, как, например, в Беларуси, где два года назад были резкие скачки курса, влияют на наши продажи. Сейчас, наоборот, из всех наших зарубежных партнеров именно Беларусь показывает самый большой рост закупок.

А Казахстан?

─ С Казахстаном сейчас все несколько стабильнее. Сейчас посмотрим, как все будет развиваться. Недавно у них ситуация изменилась.

У нас курсовая разница выравнивается.

─ Да, мы ищем там новых партнеров в дополнение к уже существующим. С уже имеющимися - отношения стабильные, но они не развиваются, не растут.

А с чем это связано?

─ Есть две противоречивые причины. Первая – это близость Китая, чья продукция известна своей дешевизной. С другой стороны – у них были очень хорошие показатели экономического роста. Поэтому наши партнеры ушли в более дорогие европейские марки обуви. Сейчас у них курс меняется. Мы по России наблюдаем миграцию, когда клиенты из дорогих западных марок, которые сейчас просто подорожали в 2 раза из-за разности курса, приходят к нам, чтобы попробовать что-то российское. И они обнаруживают, что в России тоже есть достойная обувь.

Можете назвать ваших основных зарубежных конкурентов?

─ Здесь, скорее, российские компании, которые размещали заказы в Китае. То есть речь идет о российских марках из одной с нами ценовой ниши. Соответственно, они являются основными конкурентами. В то же время сейчас доступ к кредитам у всех затруднен, все везут с осторожностью, т.е. на рынке детской обуви возник определенный дефицит, связанный с тем, что все решили, что лучше продадут всё, что привезли, нежели закажут что-то на возможный рост или еще что-то. То есть, все сократили свои объемы ввоза продукции из-за рубежа. Соответственно, это касается всех, в том числе, низких ценовых марок, таких, как «Центр Обувь», и остальных. Они тоже все сократили ввоз.

А у вас производство в Китае уже есть?

─ Не производство. Мы заказы на ряд ассортимента размещаем в Китае. И сейчас тоже эту китайскую долю сократили. До кризиса была треть. Сейчас осталось 15%. То есть, сократили в 1,5-2 раза.

Как вообще кризис сказался на перевооружении предприятия, его модернизации? Были ли у вас планы, которые нужно было скорректировать?

─ Мы сейчас внедряем у себя технологию изготовления мокасин, т.е. реально пытаемся закупить оборудование и организовать это производство в России. Оно получается мелкосерийное, потому что там много ручного труда, но пытаемся это делать. И к следующей весне надеемся выпускать российские мокасины.

Расширять линейку продукции в сторону производства обуви для взрослого населения?

─ А оно уже есть. У нас есть взрослый валенок – войлочный сапог. Пока под него нет торговой марки. Они брендированы «Котофеем», но мы понимаем, что надо брендировать по-другому.

Да, взрослые ботинки «Котофей» - не звучит.

─ С другой стороны, «Hello Kitty» тоже вроде детский бренд, а есть и во взрослом сегменте. Востребованность нашей детской продукции выросла, поэтому побочный проект немного уменьшился в объемах выпуска, именно потому, что мы наращиваем российское производство детской обуви.

Но во взрослом сегменте вы планируете расширять линейку?

─ Пока дальше взрослых валенок не планируем. Сама история появления продукта была в том, что сначала мы делали детские войлочные сапоги. Продукт понравился, он был адекватный. У него практически не было конкурентов, потому что войлок – это традиционно русский материал. Соответственно, он развивался, мы потихоньку наращивали размеры. И для души сделали взрослым, и для себя, в первую очередь. Самим понравилось, и мы считаем, что можно продвигать и продавать не хуже угги, которые позиционируются так же, как этническая обувь. С нашей точки зрения, для российской зимы и вообще российских условий этот продукт очень адекватен как по своим качествам, так и по своим теплозащитным характеристикам, воздухо- и паро проницаемости. Получился очень адекватный продукт.

Это классические валенки?

─ Нет, это сапог, сделанный из войлока, к которому прикреплена подошва. То есть, мы его называем валенком, но он сделан не классическим валянием. Он сделан по классической обувной технологии, как делают обычные сапоги. С одной стороны, подошва обладает всеми преимуществами обычной стандартной подошвы, а внутренняя форма анатомическая. А в классических валенках требуется период, когда они приформовываются под ногу того, кто их носит. Сначала в них неудобно ходить. И с точки зрения формоустойчивости и износостойкости они выше по характеристикам, чем классические валенки.

Скажите, если это не закрытая информация, как изменится планирование прибыли за 2015 год, по сравнению с 2014?

─ Она однозначно вырастет в разы.

Прибыль?

─ Да. Причем вырастет, исходя из того, что по истечению 2014 года был некий запас товаров и материалов на складе, который в связи с изменением цены был переоценен. Соответственно, прибыль как показатель «доходы минус расходы» вырастет. С другой стороны, надо понимать, что еще есть стоимость воспроизводства. То есть, продав пару, мы должны запустить производство этой пары. А этот показатель тоже растет. То есть, прибыль вырастет, но это будет, скорее, рост именно бумажный.

Но в реальном исчислении денежных знаков её не получится?

─ Да, потому что мы будем вынуждены больше вкладывать в закупку сырья и материалов из-за того, что они выросли в цене.

Расскажите, государство как-то помогает с развитием производства, с экспортом вашей продукции в связи с последними экономическими реалиями?

─ Сейчас Минпромторгоргом запущена программа компенсации процентной ставки по кредитам. Это программа, в которой мы участвуем, и уже получили какие-то компенсации. Мы отмечаем выросшую выставочную активность того же Минпромторга на различных международных и внутрироссийских выставках, куда они нас приглашают принять участие и представить свою продукцию, когда они делают какой-то общий стенд от России.

Дает ли это какой-то практический эффект?

─ Компенсация уже принесла практический эффект. Выставки только-только начали проводиться. То есть они должны пройти в сентябре. Поэтому мы сейчас еще не знаем. Мы предоставили свою продукцию. Эффект открытого сотрудничества мы увидим позднее. Весь август приходили предложения поучаствовать в выставках.

А чего вам не хватает для наращивания экспорта?

─ Внутри страны продавать оказалось проще с точки зрения документооборота и всего остального. За рубеж продавать сложнее в том плане, что для зарубежных клиентов мы

не совсем бренд. Опять же, они совершают покупку малых партий, и до недавнего времени цена российская уже подрастала к ценам европейским. У нас шоппинг-туризм в Европу начинал развиваться в том числе. Если мы говорим про обувь, то в Европе можно было купить тот же бренд, что и в России, просто дешевле, с учетом затрат на логистику и всего остального.

Какова доля в одном детском ботинке среднестатистически зарубежных материалов и отечественных?

─ Я думаю, что 30-60% зарубежных. Но надо смотреть. Ботинок ботинку рознь. Иногда мы сами не до конца знаем вложенность. То есть, у нас поставщик материалов российский. Сколько он использует зарубежных материалов – мы не знаем, не можем обладать этой информацией.

На качество это не влияет?

─ Нет, в общем. Была у нас забавная история, когда мы получили зарубежную и отечественную подошву. Они были одного цвета, но через какое-то время у них был обнаружен один и тот же дефект. Когда стали копать, оказалось, что поставщик материалов российскому производителю и зарубежному был один и тот же, это была поставка одной партии. Это был дефект поставщика материала, т.е. пластиката, из которой была сделана подошва двумя разными производителями. Поэтому на качество, в целом, не влияет. Оно стабильно, что у российских, что у зарубежных поставщиков. Единственное – российские компании, наверное, как и мы, настороженно относятся к какому-то расширению и увеличению ассортимента. То есть, это требует вкладываться в технологии, в оборудование (в пресс-формы), а никто не знает, насколько стабилен будет сбыт.

Нужно ли для этого делать какие-то маркетинговые исследования?

─ Наш сбыт и наша привлекательность напрямую зависят от курса и поведения правительства и страны. Такие колебания маркетинговые исследования не предскажут. Мы понимаем, что в целом рождаемость у нас, хоть и маленькими темпами, но росла, т.е. количество потребителей чисто арифметически увеличилось. Сейчас курс на нашей стороне – наша ценовая привлекательность выросла. Сколько это продлится – вопрос непредсказуемый. С другой стороны, ценовая привлекательность выросла, но реальные доходы населения упали.

Внутренние продажи у вас идут во все 85 регионов Российской Федерации?

─ Практически во все, если не напрямую, то опосредованно. Опять же, есть интернет-магазины, в том числе крупные, которые покупают у нас, а там розничный покупатель из любого региона может купить их товар. У них отлично развита система доставки.

А сам бренд «Котофей» имеет фирменные магазины в торговых центрах?

─ Да.

Они непосредственно ваши?

─ Некоторые из них. Есть франчайзинговый проект, т.е. существует более 130 фирменных магазинов «Котофей». Наверно, не очень хорошая представленность наша в Москве и Санкт-Петербурге, т.е. в первых городах страны, но, в целом, по России наша сеть достаточно большая.

А непосредственно ваших сколько из них?

─ Наших 15.

А в чем экономическая логика? Вам владелец что-то платит?

─ Нет. Они закупают наш товар. У нас, в общем-то, самый широкий ассортимент, как мы считаем, из российских производителей детской обуви. Мы закрываем практически все возрастные ряды. В целом у нас есть устойчивость бизнеса и почти 80-ти летний опыт, т.е. мы работаем как обувная фабрика детской обуви с 1936 года. Мы помогаем наполнить магазин, отобрать ассортимент, автоматизируем учет, предоставляем определенные скидки при закупках. Для нас каждый франчайзинговый магазин – это стабильный сбыт и лучшее вложение в рекламу.

А сама разработка детской обуви отечественная или вы берете иностранные?

─ Нет, у нас свой конструкторско-модельерный отдел. Они все разрабатывают сами. На самом деле, есть специфика. Я могу сказать, даже на основе нашей фирменной сети, что в разных странах разные типажи людей, и даже в разных регионах. У нас в одном регионе один размер не продается. Специфика детской обуви в том, что мы производим её с очень маленького размера – с 18-19. Одни говорят, что надо начинать с 19, потому что люди начинают обувать детей только с 19 размера. Другие говорят, что хотят и 17 размер. Я не думаю, что есть зарубежное лекало, которое можно просто скопировать и не вносить никаких правок. Когда мы работаем с китайскими заказами, там значительный процент адаптации под наш рынок происходит.

А в чем заключается адаптация?

─ Это как раз внутренняя форма, это адаптация материалов. В этом плане Советский Союз и его ГОСТ всегда был жестким по поводу используемых в обуви материалов. В целом, если обувь соответствовала ГОСТу, т.е. стандарту, она была достаточно высокого качества. Российские производители исторически, может быть, проигрывали в дизайне, но качество используемого материала, как правило, превосходило многих азиатских производителей.

Share
Commenting ability is turned off due to expiration of the comment period, which is 5 days from the date of publication